|
|
| писатель форума
|
Сообщение: 22
|
|
Отправлено: 31.01.26 21:05. Заголовок: Волонтер Макс брод..
Волонтер
Макс бродил по мясному отделу супермаркета, размышляя, не взять ли свинину или курицу на ужин, когда увидел это. На одной из витрин лежали член и яйца, прямо рядом с говяжьим фаршем.
«Что за...?» — пробормотал он про себя, моргая от удивления. «Не может быть».
Набор явно эрегированных мужских органов был аккуратно отрезан чуть ниже тонкой металлической ленты, туго затянутой у основания. Они имели лёгкий фиолетовый оттенок, словно их отрезали сразу после наложения ленты и каким-то образом сохранили. Не замороженные, а свежие. Очень свежие.
«Какого чёрта...» — пробормотал он, качая головой в неверии. Наткнуться на человеческие гениталии во время покупки мяса — это было последнее, чего он ожидал.
- Привет, — раздался весёлый женский голосок, вырвавший его из оцепенения. «Нашли, что искали?»
Он поднял взгляд и увидел невысокую симпатичную девушку, смотревшую на него через витрину. Оливковая кожа, средиземноморские черты лица, кроме маленького курносого носика, и очень-очень милая. На ней была униформа магазина, и она явно работала в мясном отделе.
«Э-э...» — умно ответил он, пока мозг догонял.
«Хотите фарш?» — спросила она, глянув вниз в витрину, где он смотрел, и её взгляд скользнул мимо отрезанных мужских частей, так его зацепивших. «Я сама его перемолола сегодня утром. Очень качественный, и сейчас хорошая цена».
«Э-э, нет», — ответил он, качая головой. «Эм...»
«Что-то другое?» — подсказала она, приподняв бровь и улыбаясь с любопытством.
«У меня вопрос, на самом деле...» — наконец выдавил он, слегка сглотнув.
«Конечно! Что хотите узнать?»
«Что... почему...» — запнулся он, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. «Почему у вас лежит... мужской...»
Он осёкся, не в силах договорить, и просто слабо махнул рукой в сторону члена с яйцами на витрине.
«А! Вы спрашиваете про наше manmeat», — кивнула милая продавщица (на бейджике значилось «Привет, я Джасмин!»), улыбаясь понимающе и глядя на него большими невинными глазами.
«Да», — слабо ответил он.
«Обычная цена — девятнадцать девяносто пять за фунт, но на этой неделе акция, так что всего пятнадцать девяносто пять. Хорошая сделка, я считаю!» — радостно ответила она, заглядывая в витрину.
Действительно, прямо перед мужскими гениталиями стояла маленькая ценника, где обычная цена была зачёркнута, а ниже ярко и цветно кричала акционная.
«Понятно», — сказал он, теперь вопросов было ещё больше. «Как... откуда вы это берёте?»
«О, наше manmeat местное, и очень свежее!» — объяснила Джасмин, снова кивнув. «Каждое утро привозим новую партию. Обычно к концу дня всё распродаётся, так что лучше приходить пораньше, если хотите больший выбор!»
«А... понятно», — ответил он, совсем не понимая. «Но...»
«Извините...» — раздался низкий приятный женский голос сзади.
Он обернулся и увидел ещё одну молодую женщину — бледную, с узкими почти эльфийскими чертами и светлыми волосами. Она стояла позади и заглядывала через его плечо.
«Привет!» — прощебетала девушка за прилавком, приветствуя новенькую. «Что-то ищете?»
«Что-то на барбекю...» — ответила новая девушка, бросив слегка извиняющийся взгляд на него за то, что прервала. «Вечеринка "приноси своё мясо"».
«Звучит весело! Хотели что-то конкретное? Фарш сейчас на акции, знаете!»
Он просто стоял в стороне и наблюдал, как две девушки спокойно обсуждают барбекю. Тот факт, что прямо между ними на витрине лежал отрезанный мужской член с яйцами (и к тому же «НА АКЦИИ!»), их нисколько не смущал. Ситуация казалась всё более сюрреалистичной.
«На самом деле, я хотела manmeat. Сегодня пятница, так что решила себя побаловать», — ответила блондинка через мгновение, указав тонким пальчиком прямо на бледно-фиолетовые мужские части. «Но хотела бы что-то посущественнее, чем эти. Есть ещё в наличии?»
Оказывается, сюрреализм мог усиливаться ещё сильнее, понял он, подслушивая разговор.
«Извините, это всё, что осталось», — ответила продавщица с искренним сожалением. «Как я говорила этому парню, нужно приходить пораньше, если хотите больший выбор».
«Ой, извините», — сказала блондинка, обернувшись к нему. «Вы были здесь первыми, вы собирались это взять? Я просто влезла вперёд».
«Н-нет...» — быстро ответил он, качая головой и отступая на пару шагов. «Берите... берите».
«Спасибо!» — просияла блондинка ослепительной улыбкой. «Я весь день мечтала принести manmeat на барбекю. Было бы обидно довольствоваться чем-то другим, даже если эти не такие большие, как хотелось».
То, что блондинка действовала, как будто в этгм не было ничего необычного в такой ситуации, подняло уровень сюрреализма ещё на пару ступеней.
«Отлично, сейчас упакую!» — радостно прощебетала продавщица. «Оплатите здесь или на кассе впереди?»
«На кассе», — ответила блондинка, облизнув губы, пока сотрудница доставала мясо из витрины. «Мне ещё нужно докупить соус».
Он смотрел, как две молодые женщины обсуждают достоинства разных соусов для барбекю, в то время как продавщица спокойно взвешивала и упаковывала отрезанный член с яйцами в чистую белую бумагу для мясника, наклеив ценник. Блондинка приняла пакетик с счастливым «спасибо» и улыбкой, засунула покупку под мышку и ушла, напевая, явно предвкушая вечеринку.
Непринуждённость всей сделки сводила его с ума. То, что обе девушки относились к чьему-то анонимному члену и яйцам как к обычному куску мяса, не укладывалось в голове.
«Ещё что-то?» — спросила продавщица, вырывая его из задумчивости.
«Э-э...» — замялся он, прежде чем повернуться к ней. «Как давно вы продаёте man... manmeat?»
Ему было трудно даже произносить эти слова — идея казалась такой невозможной.
«Давно, наверное. По крайней мере, всё время, пока я здесь работаю», — ответила девушка, моргнув от удивления. «Чёрт, я помню, как мама покупала мне такое на день рождения почти каждый год с детства. Обычно даже позволяла выбрать набор самой».
Годы... магазин продавал мужские члены и яйца годами. Не скрывая, а открыто и даже гордо выставляя на витрину. Продавщица говорила об этом так, будто это была обычная часть всей её жизни. Как он мог это пропустить всё это время?
«От... откуда вы их берёте?» — наконец спросил он, почти боясь услышать ответ.
Откуда магазин брал мужские гениталии для продажи в качестве мяса, причём годами? Ответ был не тем, которого он опасался или ожидал.
«О, от волонтёров, конечно», — ответила продавщица, пожав плечами и рассеянно протирая витрину тряпкой. «Обычно по утрам хотя бы несколько заглядывают. Мы собираем мясо, чистим и выставляем до открытия».
«Волонтёров?» — удивлённо переспросил он.
«Конечно!» — хихикнула девушка на его выражение лица. «А вы думали, мы по ночам выслеживаем парней и тащим сюда, чтобы отобрать мясо?»
«Ну...» — беспомощно пожал он плечами.
«Ха! Не нужно. Каждое утро всё больше желающих, так зачем утруждаться, если они сами приносят мясо?»
«А...» — сказал он, не зная, что ответить.
«Вы очень любопытны ко всему этому...» — заметила продавщица, оценивающе оглядев его и глянув вниз на пояс. «Хотели бы поучаствовать как волонтёр? Мы никогда не отказываемся от дополнительного мяса».
«Ч-что?!» — поперхнулся он от удивления. «Нет!»
«Нет? Жаль», — ответила она, пожав плечами. «Но если передумаете, приходите по утрам. Есть дверь сзади для волонтёров, просто постучите».
«Я... запомню», — ответил он, поспешно ретируясь, едва услышав весёлое «до свидания» девушки.
Потом он ещё немного побродил по проходам магазина, погружённый в мысли, не в силах перестать думать о том, что узнал. Он увидел, как блондинка расплачивается за покупки, уходя из магазина с пустыми руками (аппетит к мясу у него пропал). Она взяла одноразовую посуду, приборы и банку соуса к своему manmeat. Кассир даже не моргнула, пробивая её покупки — видимо, привыкла видеть отрезанные куски мужской плоти на ленте.
«Безумие», — пробормотал он, пытаясь убедить себя. «Безумие, безумие, безумие».
То, что он уходил из магазина с огромной эрекцией, не ускользнуло от него. Он не мог не представить, что скоро сделает блондинка со своей покупкой. Не мог не представить, что это не чей-то анонимный член и яйца, а его собственные. Отрезанные, очищенные, аккуратно упакованные для неё.
«Безумие», — повторил он снова и вздрогнул при мысли о том, как она держит его беспомощный член в тонких руках, небрежно смазывает соусом и кладёт на гриль. «Безумие».
Может, если повторить достаточно раз, он даже поверит.
«Что я делаю?» — спросил он себя, наверное, в двадцатый раз.
На следующее утро он стоял за рынком перед простой белой дверью с надписью «ПОСТАВКИ» крупными буквами (и приклеенной выцветшей бумажкой «Волонтёры»). Он нервно переминался с ноги на ногу — предыдущая ночь прошла беспокойно.
Трудно было спать, когда воображение работало на полную, не говоря уже о либидо. Большую часть вечера он ходил взад-вперёд, не желая поддаваться извращённым идеям и позывам. Сон не шёл, несмотря на (очень) холодный душ перед сном. Мысли упорно возвращались к отрезанному члену и яйцам на витрине. И к той стройной блондинке, которая их купила и, видимо, приготовила и съела. На вечеринке с кучей людей. Чей-то член и яйца, пожаренные на гриле как обычное мясо, рядом с бургерами и хот-догами.
В итоге он сдался и провёл большую часть ночи в лихорадочном угаре фантазий и бурной мастурбации. Даже сейчас мысль о вчерашнем заставляла член дёргаться и набухать, несмотря на то, что утром в душе он довёл себя до мощного оргазма всего час назад.
Он снова посмотрел на дверь, в животе бурлила смесь страха, возбуждения и предвкушения. Одна часть хотела бежать, другая — войти. Над всем этим висело извращённое любопытство: что случится с ним и его членом, если он войдёт.
«Волонтёры...» — прочитал он вслух, выдохнув раздражённо. «Значит, я могу передумать, да? Просто зайду, посмотрю, что там, и уйду, если захочу».
«Мне не обязательно... не обязательно...» — пробормотал он, не договорив.
Он вздрогнул, представив, как его член и яйца лежат на мясницком блоке в ожидании удара. Не обязательно доходить до этого. Просто зайти, удовлетворить любопытство и уйти. Просто, правда?
Что-то внутри подсказывало, что так просто не будет, но он собрался с духом и подошёл к двери. Стук вышел робким и слабым, но прежде чем он повторил, дверь открылась, и оттуда высунулась голова молодой женщины.
Это была вчерашняя продавщица. Невысокая, оливковая кожа, тёмные глаза, милый носик.
«Привет, пришли волонтёрить?» — спросила она оскорбительно бодро для такого раннего часа, прежде чем поманить его. «Ты немного опоздал. Мы почти открываемся, но думаю, успеем, если не тянуть. Заходи!»
«А... ладно», — ответил он, уверенность пошатнулась от её непринуждённой искренности и того, как энергичная девушка быстро затащила его внутрь.
«Что... что мне делать?» — спросил он, щурясь в ярком искусственном свете промышленного холодильника, куда они вошли.
По бокам висели туши говядины и свинины, замороженные индейки и куры, а в центре стоял большой стальной стол с инструментами и подносами. Джасмин — так звали продавщицу — уже надевала перчатки, её движения были быстрыми, но грациозными, как будто она делала это сотню раз.
«Раздевайся ниже пояса и ложись на стол. Ноги в стремена», — ответила она, указав на стол с металлическими держателями, похожими на гинекологическое кресло.
Он замер, сердце забилось быстрее. "Это реально происходит? — подумал он, чувствуя, как возбуждение смешивается с паникой. — Я могу уйти. Но... хочу ли я?" Член уже начал набухать от одной мысли о том, что будет дальше — от страха, от извращённого желания почувствовать, как его забирают.
Он стянул штаны и трусы, член вырвался наружу — уже полутвёрдый, толстый, венозный, головка слегка блестела. Джасмин хихикнула, её глаза скользнули по нему с оценкой и лёгким голодом.
«О, отличный экземпляр. Будет красиво на витрине. Девчонки любят, когда он стоит во время продажи… такой гордый, такой… аппетитный».
Она подвела его к столу, помогла лечь. Ноги в стремена — холодный металл коснулся кожи, заставив вздрогнуть. Джасмин взяла тюбик с гелем — анестетиком — и нанесла щедро на основание члена и мошонку. Её пальцы скользили медленно, обводя вены, слегка сжимая, как будто дразня. Через 30 секунд пришло тепло — приятное, обволакивающее, член встал полностью, вены набухли, но боли не было. Только возбуждение, нарастающее, как будто гель усилил чувствительность.
«Готов?» — спросила она, улыбаясь шире, её глаза блестели от предвкушения. — «Сейчас будет самое приятное».
Она надела жгут у основания — туго, член стал ещё твёрже, фиолетовым от прилива крови. Джасмин провела по нему пальцем — от основания к головке, размазывая предэякулят, и он дёрнулся, как живой.
«Какой послушный», — прошептала она, наклоняясь ближе, её дыхание обожгло кожу. — «Сейчас я тебя освобожу… от всего».
Q-нож засветился голубым. Один проход — и член отделился, упал в её ладонь, ещё подрагивая. Потом яйца — два движения. Всё чисто, без крови. Она погладила головку — нежно, и он почувствовал фантомный дёрг — как будто член всё ещё с ним.
«Красавчик», — прошептала она. Затем биоклей — нанесла на рану, и через секунды — гладкая кожа. Пустота.
«Ты молодец. Многим интересно, кто купит их мясо. Приходи посмотреть».
Он ушёл, шатаясь, с пустотой между ног и странным возбуждением в душе.
Зашел уже через другую дверь для покупателей
Макс стоял у витрины, не в силах отвести взгляд от своего собственного набора. Член и яйца лежали на белой бумаге — идеально уложенные, слегка блестящие от специального покрытия, которое не давало им темнеть. Головка была чуть приоткрыта, вены проступали рельефно, яйца казались тяжёлыми, полными, как будто всё ещё ждали прикосновения. Табличка кричала ярко:
**Manmeat — свежий волонтёрский набор**
**Акция: 14.99 за фунт**
**Очень упругий, отличный для гриля или стейка**
Он чувствовал фантомную пульсацию — как будто член всё ещё был с ним, реагировал на взгляды прохожих, на холод витрины, на запахи рынка. Внутри бушевала буря: стыд, страх, возбуждение и странное моральное удовлетворение. Он отдал самое дорогое — ради чего? Чтобы кто-то купил, приготовил, съел. Чтобы кто-то получил удовольствие от его жертвы. Он надеялся увидеть этого «кого-то». Хотелось знать, кто будет держать его член в руках, резать, жарить, класть в рот. Хотелось увидеть лицо, губы, глаза в момент первого укуса.
«Макс?..»
Голос ударил как ток. Он обернулся медленно, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
Маша. Его бывшая любовь. Та самая, в которую он был безнадёжно влюблён все школьные годы. Высокая, с длинными тёмными волосами, которые она небрежно заправила за ухо, открывая тонкую шею и линию ключицы. Облегающие джинсы подчёркивали длинные ноги и упругую попку, белая майка натянулась на груди, проступали контуры чёрного кружевного лифчика. Она стояла в двух шагах, с лёгкой насмешливой улыбкой — той самой, от которой у него когда-то подкашивались ноги.
«Ты… интересуешься manmeat?» — спросила она, приподняв бровь и скользнув взглядом по витрине. — «Не ожидала от тебя такого… изврата».
Он покраснел до корней волос. Хотелось провалиться сквозь землю. Но член — точнее, то место, где он был — снова отозвался фантомной пульсацией, как будто от одного её взгляда.
Маша подошла вплотную, заглянула в витрину. Увидела набор. Увидела ценник.
Какой хороший экземпляр! Уступишь?
Макс кивнул.
Она повернулась к Джасмин за прилавком.
«Упакуйте мне вот этот набор, пожалуйста. И соус к мясу — тот острый, с перцем чили. И ещё розмарин, чеснок… хочу сделать красиво».
Заплатила. Взяла пакет. Потом посмотрела на него — долго, изучающе, с лёгким прищуром.
«Пойдём ко мне на ужин. Хочу, чтобы ты разделил со мной удовольствие».
Он пошёл. Как во сне. Как в последнем, самом сладком кошмаре своей жизни.
У неё дома Маша сразу прошла на кухню. Разложила его член и яйца на большой деревянной доске — аккуратно, почти нежно. Член разрезала поперёк — на толстые медальоны, каждый раз нож входил с влажным звуком, и Макс чувствовал фантомный укол — как будто лезвие проходило по нервам, которые уже не существовали. Яйца разрезала пополам, удалила оболочку — получились две идеальные полусферы, белоснежные, упругие, как желе.
Она обжарила всё на сливочном масле с чесноком, розмарином и солью. Запах заполнил кухню — мясной, чуть сладковатый, с ноткой чего-то запретного, интимного. Макс сидел за столом, чувствуя, как фантомная пустота между ног пульсирует в такт её движениям.
«Ешь», — сказала она, ставя перед ним тарелку. — «Хочу, чтобы ты попробовал вместе со мной».
Он ел. Медленно. Каждый кусочек — как признание. Вкус был… невероятный. Нежный, как телятина, но с лёгким металлическим привкусом, который только усиливал возбуждение. Он ел свою плоть — чувствуя, как она растворяется на языке, как сок течёт по подбородку. Маша ела напротив — с наслаждением, облизывая губы, постанывая тихо, почти эротично.
«Боже… какой вкусный», — прошептала она, закрыв глаза. — «Сочный… кремовый… с такой нежной текстурой. Я никогда не понимала доноров, которые лишают себя такого удовольствия. Жизнь без этого… пустая. Но я так рада, что на свете есть такие идиоты. Без них не было бы этого блаженства».
Она откусила ещё кусок — большой, жадный — и застонала, её грудь поднялась, соски проступили сквозь майку.
«А этот… этот особенно чудесный. Самый вкусный, что я пробовала. Кто бы ни был этот парень — он был идеален. Толстый, мясистый… как будто создан для этого».
Макс молчал, чувствуя, как моральное удовольствие перекрывает страх. Он сделал это для кого-то — и вот этот «кто-то» сидит напротив, ест его с наслаждением, не зная, что жуёт именно его. Это было самым интимным актом в его жизни — даже интимнее, чем секс. Он отдал себя полностью, и это наполняло странным, почти религиозным кайфом. Но под этим кайфом копошился страх. Без члена он — никто. Пустышка. Как жить дальше? Как смотреть в глаза друзьям, как подойти к девушкам? Страх сжимал грудь, но возбуждение от её стонов, от вида её губ, облизывающих сок с вилки, делало всё ещё интенсивнее.
Тарелки опустели. Маша встала, подошла к нему вплотную. Её глаза блестели от сытости и желания.
«После такого ужина я на взводе», — прошептала она, садясь ему на колени, прижимаясь грудью к его груди. — «Хочу тебя… хочу почувствовать, как ты входишь в меня… толстый… горячий…»
Она задрала его футболку, провела руками по прессу, спустилась ниже. Стянула шорты — и замерла.
Пустота. Гладкая кожа. Ничего.
«Что... что это?» — её голос дрогнул. — «Где... твой член? Твои яйца?»
Макс опустил взгляд, слёзы навернулись на глаза.
«Я... волонтер. Это было мое мясо».
Маша отстранилась, пораженная, разочарованная — её тело ещё дрожало от желания, но теперь с примесью шока. Она смотрела на его пах — долго, молча. Потом её губы изогнулись в странной улыбке — смесь разочарования и восхищения.
«Ты... серьёзно? Ты отдал... это? Навсегда? Чтобы... чтобы кто-то съел тебя? И это оказалась я?»
Она замолчала, потом её глаза вспыхнули — почти благоговейно.
«Боже... это же... лестно. Ты подарил мне самое дорогое. Я съела самое дорогое, что у Теья было!. Это... возбуждает!».
Она наклонилась ближе, её дыхание обожгло его лицо.
«Жаль... очень жаль. Я так хотела почувствовать тебя внутри. Но... это было так вкусно. И так... интимно. Есть твой член, пока ты сидишь напротив и смотришь...»
Она встала, стянула майку — медленно, дразня, открывая чёрный кружевной лифчик, который едва сдерживал грудь. Потом леггинсы — трусики были мокрыми, ткань прилипла к коже.
«Раздвинь ноги», — приказала она тихо.
Макс подчинился. Она села ему на лицо — попкой на грудь, бёдрами придавив плечи. Её киска — горячая, влажная, солоноватая — прижалась к его губам.
«Полизать меня. Компенсируй, что потерял».
Он нырнул языком внутрь — жадно, глубоко, круговыми движениями, посасывая клитор, чувствуя, как она стонет, как её соки текут по его подбородку. Лия извивалась, её руки вцепились в его волосы, тянули, заставляли работать быстрее.
«Да... вот так... глубже... компенсируй...»
Она кончила — мощно, с криком, её тело содрогнулось, бёдра сжали его голову, как тиски. Но не остановилась. Встала, достала из ящика страпон — большой, чёрный, с венами, похожий на его бывший член.
«Теперь моя очередь».
Она вошла в него — медленно, растягивая, заставляя стонать от смеси боли и нового, унизительного удовольствия. Трахала жёстко, ритмично, её грудь колыхалась, стоны сливались с его.
«Чувствуй... как я тебя имею... как ты теперь моя сучка...»
Макс кончил — фантомно, без спермы, тело содрогнулось от оргазма, который прошёл по нервам, как электричество.
|
- участник сейчас на форуме
- участник вне форума